В начале этого столетия в Восточной Сибири среди инородцев ревностно проповедовал христианство миссионер иеромонах Спиридон. Ему поручалось также принимать и исповеди каторжников Нерченской тюрьмы. В его жизнеописании имеется описание следующего случая. Один из каторжан, совершивший два убийства, на исповеди поведал ему нижеследующее: (дается в сокращенном пересказе):

“Я жил счастливо с женой и любил ее. Однажды я как-то неосторожно пошутил с нею. “А я тебя совсем не люблю”, – сказал я ей. Эта шутка задела ее самолюбие и в ответ я услышал: “И я тебя не люблю”.

Считая эти слова за шутку, я не придал им никакого значения. Однако моя шутка сильно задела самолюбие жены, и она поддалась желанию мне отомстить. Вскоре я уехал в служебную командировку на несколько дней. Вернувшись, я не застал жены дома. Я пошел к одному из своих холостых сослуживцев и застал там и свою жену. Мне показалось, что жена с какой-то неохотой вернулась со мной домой… Подозрение закралось в мою душу… Я постарался проверить правильность моего подозрения. Вскоре удостоверился, что мое подозрение в отношении измены жены оказалось правильным. В тот момент жены не было дома. Сгоряча я схватил топор и бросился ее искать. Она опять оказалась в квартире моего холостого сослуживца. В припадке злобы я убил их обоих…”

Что может быть убедительнее этого трагического случая в отношении опасности злых или неуместных шуток?