Я питал вас молоком, а не твердою пищею. (1 Кор. 3,2)

Очень мудрую и интересную формулировку нашего поведения в отношении окружающих нас дает преп. Исаак Сирианин, который пишет: “Когда встретишься с ближним своим, принуждай себя оказывать ему честь выше меры его. Целуй его руки и ноги, обнимай их часто с великой честью, возлагай их на глаза себе и хвали его даже за то, чего он не имеет.

А когда разлучишься с ним, говори о нем все хорошее и что ни есть досточестного. Ибо этим и подобно этому привлечением его к добру заставишь его стыдиться от той чести, которую ты оказываешь ему и посеешь в нем семена добродетели.

От такой приобретенной тобою привычки на тебе отпечатается добрый образ, ты приобретешь в себе высокое смирение и без труда преуспеешь в великом. А сверх того, если чествуемый тобой и имеет какой недостаток, то легко примет от тебя исправление, пристыженный той честью, какую ты оказал ему.

Пусть всегда будет у тебя этот нрав – ко всем быть благоприветливым и почтительным. Никого не огорчай по причине злых дел и никому не завидуй. Не берись кого-либо и в чем-то порицать и обличать”.

Но ведь это будет неправдой, здесь будет то, что называют лестью! Вместе с тем, говоря так, мы будем, возможно, развивать у ближнего тщеславие?

Чтобы понять эти кажущиеся противоречия, приведем аналогию. Полезны ли лекарства? Чаще всего лекарство – это яды и могут только вредить здоровому организму. Но принятие их в соответствующей дозе вылечивает болезнь. Следует учесть также, что те, кто нас окружает, в громадном большинстве духовно больны (грехом) и требуют лечения.

Нелегко найти путь к их сердцу. А без этого ни наши слова, ни наш пример не будут на них действовать. И только стяжав их глубокое расположение к себе (а если возможно, то и любовь), мы получим возможность влияния на них и через это достигнем и их исправления. Вот ради такой великой цели, следуя добродетели рассудительности, и рекомендует преп. Исаак и преувеличение, и потворство тщеславию.

Об этом свидетельствует и игумения Арсения, исходя из своего собственного опыта: “Похвала, иногда и просто по-человечески приятная и ласкающая самость, бывает полезна, как ободряющая унывающий дух.

Бывало, при матушке (старица Ардалиона Усть-Медведицкого монастыря) почувствуешь уныние духа от понятия и ощущения полной греховности и немощи своей и придешь к матушке с просьбой, чтобы она похвалила меня и уверила бы меня в моей способности к спасению.

Матушка действительно начнет уверять – и так серьезно и сильно, что я поверю и утешусь и ободрюсь.

И не боялась она поблажить самости, но и ее употребляла, как оружие, спасающее против уныния. наносимого иногда силою вражьею. Так “десными” и “шуиями” соделывается наше спасение”.

Здесь следует, однако, оговориться. Применять в жизни указание о пользе похвалы преп. Исаака Сирианина и матушки Арсении целесообразно лишь для духовно немощных христиан, требующих ободрения и поощрения на узком пути ко спасению.

В том же случае, когда христианин идет ко спасению достаточно твердыми шагами и не нуждается в костылях, то слова похвалы могут быть ему и во врем, всевая в него прилоги гордости и тщеславия.

Как пишет преп. Иоанн Лествичник, “одним святым свойственно без вреда слышать себе похвалы”.

Схиархимандрит Софоний так пишет об этом: “Благодать Божия не допускает истинного христианина говорить своему собрату похвалу, которую даже совершенные нередко не могут понести без вреда. Похвалы говорятся только в том случае, когда кто-либо изнемогает от отчаяния”.

Так же Оптинские старцы считали, что похвала в лицо может принести вред душе христианина. Поэтому подвижники благочествия боялись похвалы, боясь превозношения и потери смирения, а с ним и благодати Господней. Старец Анатолий Оптинский пустыни услыхал, что о. Иоанн Кронштадтский видел его в видении молящегося в сослужении ангелов. Услышав это, о. Анатолий даже захворал; затем он постился и молился, чтобы Господь изгладил из его ума мысль о слышанном.